Нахлынуло. Пришлось записать. Рассказ ведется от третьего лица :) Я шёл по дороге в какой-то неопределённой местности: деревья справа, деревья слева. Ещё летало много комаров, что было довольно необычно ввиду жары и сухого ветра.
Жара стояла дней пять и весьма угнетающе действовала на способность мыслить и говорить связно; спасали только прохладные ночи.
В такой обстановке и случилось всё описанное ниже.
В этот день я встал рано и прошёл довольно много к тому моменту, как высоко поднявшееся солнце сообщило о наступлении полудня. Несмотря на жару, всё вокруг казалось мне прекрасным: шелестящие деревья, вскрикивающие порой птицы и пахнущие теплом и летом травы.
Но надо было уже передохнуть, поэтому я, сойдя с дороги, присел под небольшим, но дававшим неплохую тень деревом, и собирался уже перекусить, когда заметил странного персонажа, шедшего с другой стороны. Я присмотрелся. Увидев меня, он сначала встал как вкопанный, а потом с округлёнными глазами зашагал к месту моего отдыха.
Это был молодой человек, довольно обычно одетый и виду самого обыкновенного, но что-то в его облике настораживало. Подумав, я сообразил, в чём дело: из уха у незнакомца торчал свисток. Я вздрогнул, и в тот же момент свисток исчез. “Вот и ходи пешком под палящим солнцем,” – проскочило у меня в голове.
Подойдя ко мне, незнакомец остановился и пристально посмотрел на меня своими глазами, которые ещё больше округлились.
Наконец он воскликнул:
– Ба! Ни слова, ни слова, я знаю, куда вы держите путь. Я пойду с вами!
Такая перспектива меня не слишком обрадовала, но, боясь быть невежливым, я ответил:
– Что ж, присядьте хоть в тень, передохните немного, а то по такой жаре и в обморок недолго свалиться.
Признаться, я надеялся отделаться от своего спутника в какой-нибудь придорожной закусочной.
– Зачем же сидеть?! Это только убьёт драгоценное время. Ведь Полуденный Бык не дремлет.
– Какой-какой бык?
– Как? Вы ещё не знаете?! Вставайте, вперёд, расскажу по дороге.
Что же было делать? Под таким напором я встал и направился за незнакомцем, благо пошли мы в нужную мне сторону.
– Так кто такой Полуденный Бык?
– Хо-хо! Полуденный Бык – это не то, что просто какой-то там бык, это такой, такой бык! О-о-о!.. Впрочем, потом. Вы знаете, что группа художников сатурнистов недавно устроила погром студии нептунистов? И главное, было бы за что! У них, видите ли, в манифестах не совпали пункты о воззрении на математическую эманацию сверхминимальной пыли околоорбитальных полей нейтронных звёзд. Дожили! Я понимаю ещё…
– Стоп! О чём вы ведёте речь? Что это за нейтронная эманация? Причём тут какие-то художники?!
– Как что за эманация?! Это же краеугольный камень принципа живописи сатурнистов о межсезонном расчленении… Гм. Вы же слышали о взаимовлиянии искусства австралийских аборигенов и индейцев племени навахо?
– Н-нет… Они же на разных концах света живут?..
– Вот каменный век! Вы что, в пещере обитаете? А как же прямой австрало-американский поток атомов мысли?
Я понял, что потихоньку схожу с ума. А тут ещё откуда-то со стороны головы моего спутника послышался свист. Я посмотрел по направлению звука и заметил тот самый свисток в ухе, который опять тут же исчез. Свист, однако, продолжился.
Неизвестно, сколько бы продолжался этот допрос, но к счастью, я заметил невдалеке домик – видимо, что-то вроде трактира – и ускорил шаг.
Пока мы преодолевали расстояние до домика, мой спутник попробовал было осведомиться, читал ли я некоего Лорри Скарфагера, но, получив отрицательный ответ, разразился гневной тирадой. Это дало мне что-то вроде передышки.
То, к чему мы шли, действительно оказалось трактиром, построенным, судя по его виду, недавно. Войдя внутрь, я сразу стал соображать, как бы мне отделаться от спутника, но в голову ничего не приходило, так как она была изрядно нагрета солнцем и набита странными речами.
За прилавком стоял хозяин, и я решил запастись кое-какой едой на дорогу. Мы о чём-то разговорились. Прохлада внутри трактира явно хорошо на меня подействовала, я начал приходить в себя, но вдруг услышал… свист. В растерянности я поднял глаза на хозяина и – о ужас! – увидел у него в ухе свисток. Спешно заплатив за продукты, я выбежал на улицу в тот момент, когда трактирщик сказал что-то о неоплутонистах.
Спутник мой меня не покинул. Более того, только мы отошли от трактира, как он посмотрел на меня округлёнными глазами и сказал:
– Всё-таки не зря Джеки Джей тогда подписал контракт с компанией огамических монохромщиков.
Мне оставалось только поддакнуть.
Он прямо расцвёл.
– Вот! Есть ещё умные люди. А то говорят: не подпиши он контракт, сохранились бы коммуны изоморфистов в Северной Каролине. Мне так не кажется. Их идеи неминуемо трансформировались; Джеки Джей просто ускорил этот процесс, тем самым даровав миру барабанщиков-патетистов.
И он замер в восторге от этого вывода.
Дальше последовал ряд новых вопросов и тирад об уранистах, глобулистах и прочих честерфилдах. Между тем день приближался к концу, и надо было подумать о ночлеге, как ни упирался мой спутник, заявляя, что мы только потеряем время. Итак, мы сошли с дороги, прошли немного и расположились под двумя соснами; затем, перекусив, уснули.
Я проснулся среди ночи и приподнялся на траве. Растущий месяц освещал верхушки деревьев, было прохладно. Мой спутник мирно спал, а из его уха доносился свист. Я взял сумку, встряхнулся и тихо ушёл, оставив странному типу немного еды.
Выйдя на дорогу, я поразмыслил о дальнейшем пути и, прошагав небольшое расстояние, свернул вправо. Вскоре я дошёл до моста через реку, но решил пока не идти по нему, а спустился к воде.
Блики от луны на гладкой поверхности, пение неведомой птицы где-то неподалёку, тихие всплески – всё создавало какое-то прекрасное чувство, и мне не хотелось, чтобы оно исчезало. Однако вдруг в самой толще воды что-то засветилось, и на поверхности показалась… субмарина. Люк открылся, и мне приветственно махнул какой-то человек.
Субмарина была жёлтой.
|
